Политзаключенная журналистка Антонина Фаворская: «Я не смирюсь, что моих друзей и товарищей — журналистов, режиссеров, адвокатов, программистов, врачей — лишили профессий и посадили за швейные машинки»

«Что меня не убивает — делает меня сильнее» — прописная истина, без которой в тюрьме выжить невозможно. Я продолжаю отказываться от принудительного труда, меня продолжают водворять в ШИЗО. Зачем это упрямство и принципиальность? Все твердят: «Выйди на работу, хватит уже».
Но с каждым новым ШИЗО в моей груди все больше разгорается пламень. Пламень негодования от бессмысленной жестокости и тупости системы. И в то же время я совершенно спокойна. И это спокойствие все больше во мне укрепляется.
Во-первых, мне совершенно не страшно. В координатах ФСИН-вселенной я достигла абсолютного дна. 30 октября из СУСа (строгие условия содержания, — Прим. «Первого отдела») меня перевели в ПКТ (помещение камерного типа, — Прим. «Первого отдела»), где условия почти ничем не отличаются от ШИЗО. Терять уже нечего. Ничего не осталось, чем можно дорожить. Возможно, это и есть абсолютная свобода?
Во-вторых, я знаю, за что сижу в этом бесконечном ШИЗО. Весь прошлый век нашей Родины ознаменовался как век тюрем. Через жернова системы прошли миллионы советских граждан. Их расстреливали, а кого не расстреливали — лишали свободы и принуждали к рабскому труду. И сегодня меня убеждают, что я и тысячи таких же, как я, в чем-то провинились перед нашим государством, что все мы обычные преступники, т.к. это определил суд, и должны исполнять свои обязанности — трудиться.
Но я еще не сошла с ума, чтобы признавать себя в чем-то виновной. И не собираюсь мириться с тем, что заключенных в нашей стране эксплуатируют. Не смирюсь, что моих друзей и товарищей — журналистов, режиссеров, адвокатов, программистов, врачей и т.д. — лишили их профессий и посадили за швейные машинки. Не смирюсь, что законы в России пишутся под нужды и в интересах одного единственного человека и его приближенных.
Сегодня на своем примере я хочу показать, как обстоит ситуация с принудительным трудом в российских тюрьмах, с эксплуатацией этого труда и мерами воздействия на заключенных — мерами, которые использует пенитенциарная система для подавления непокорности. Своим примером я хочу обратить внимание на то, как ущемляются права заключенных, которых водворяют в ШИЗО и содержат в ПКТ. Данные виды наказания нарушают фундаментальные права человека, данные нам Конституцией РФ и международными пактами: право человека на здоровье, на образование, на творчество, на защиту, на вероисповедание, на гуманное отношение и т.п.
Заключенные — не рабы и не скот. Насилие над личностью ни в какие времена не способствовало исправлению даже самого отъявленного преступника и убийцы. Насилие над невиновным человеком несет только одну цель — сломать и запугать. Если в нашей стране и в мире есть еще люди, пребывающие в неведении или в розовых очках относительно справедливости и гуманности государственной системы РФ, то пусть вспомнят о судьбе Алексея Навального. А также посмотрят, на что способна эта система, чтобы «исправить» меня.
До окончания моего срока (21.11.28) — 750 дней. Я отсидела в ШИЗО 130 дней, и счетчик крутится дальше.
Мы не сможем выкарабкаться из круговерти национальных трагедий, пока не признаем пагубность жестоких и античеловеческих мер в российской системе исправления и наказания. Пока на государственном уровне не признаем, что то, что произошло с приходом большевиков, — это беда для нашей страны, плоды которой мы пожинаем сегодня. Пока не предъявим окончательные обвинения всем творившим террор нашего народа в 20 веке и не уничтожим все памятники палачам, отказавшись от преемственности такой власти. Пока не придем к мысли, что насилие порождает лишь насилие. А зло порождает зло. Пока не провозгласим в нашей стране простую истину: самая главная ценность — это человеческая жизнь!
Я хочу видеть такую Россию. Без войны и ШИЗО. Сегодня в карцере я сижу за это.
С теплом из ИК-3 Костромы,
А.Ф.