Чтобы разобраться в вопросах, которые требуют специальных знаний, суд и стороны процесса привлекают экспертов и специалистов. Например, экспертиза подтвердила, что психические расстройства сестер Хачатурян, которых обвиняют в убийстве их отца, связаны с его действиями; что они оценивали ситуацию как безвыходную и чувствовали страх за свою жизнь и здоровье.
Чем эксперты и специалисты отличаются друг от друга? Что происходит, если заключение эксперта обвинения отличается от заключения эксперта защиты? Бывают ли вообще адекватные заключения экспертов в политических делах? Разбираемся в памятке.
Чтобы помочь разобраться в вопросах, требующих специальных знаний, которых может не быть у сторон процесса.
Например, чтобы выяснить причины травм, могут пригласить врача. Чтобы понять, есть ли в словах «дискредитация армии», могут пригласить лингвиста и т.д.
Нет. Специалист — это человек, который тоже обладает специальными знаниями, но не проводит экспертизу. В УПК сказано, что его могут привлечь:
- для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела;
- для постановки вопросов эксперту;
- для разъяснения сторонам и суду вопросов, которые входят в его профессиональную компетенцию.
Главное отличие такое: эксперт проводит экспертизу и дает заключение, которое является самостоятельным доказательством, а специалист помогает суду и сторонам разобраться в уже имеющихся вопросах и задать новые. Специалист тоже может подготовить заключение, и оно также будет являться доказательством, но не заменит экспертизу.
Пример: человека обвиняют в экстремистских высказываниях, эксперт проводит лингвистическую экспертизу текста, применяет научные методы анализа речи и дает заключение о наличии либо отсутствии в высказываниях признаков разжигания ненависти. Это заключение становится самостоятельным доказательством по делу.
Сторона защиты пригласила лингвиста-специалиста. Он не проводит экспертизу, а разъясняет суду смысл используемых языковых конструкций, контекст, допустимость методики, помогая суду критически оценить надежность экспертизы и решить, нужно ли назначать повторную.
Заключение эксперта. При этом специалист может поставить его под сомнение.
Экспертизу проводят государственные судебные эксперты, сотрудники негосударственных судебно-экспертных учреждений и люди с высшим образованием, которые получили дополнительное образование по конкретной экспертной специальности. Любое дополнительное образование не подойдет — оно должно соответствовать определенным требованиям.
Чтобы человек участвовал в процессе как специалист, достаточно, чтобы у него были специальные знания, полезные для суда. Это может подтверждаться профильным образованием, опытом работы, профессиональной квалификацией, научной или преподавательской деятельностью.
Если следователь считает, что необходима экспертиза, он выносит постановление об этом. Если экспертизу требует сторона защиты, она должна направить суду ходатайство.
Если суд назначает экспертизу, сторонам процесса предлагают в письменном виде подготовить вопросы для эксперта (ст. 283 УПК).
«Защита вправе просить привлечь определенного эксперта или назначить экспертизу в определенное учреждение. При этом, если защите отказано, и экспертиза проведена в «дружественном» следствию учреждении, само по себе это не является основанием для исключения такой экспертизы из числа доказательств», — говорит адвокат Анастасия Пилипенко.
Стороны также могут ходатайствовать о привлечении специалистов на свое усмотрение.
Это зависит от региона, организации, опыта эксперта, вида экспертизы и т.д. Цены, как правило, варьируются от 15 до 50 тысяч рублей.
Адвокат Анастасия Пилипенко:
«В этом случае можно пригласить своего “несостоявшегося эксперта” в суд как специалиста, допросить его и приобщить к материалам дела его заключение. Специалист не может подменять собой эксперта, но его суждения могут быть положены, например, в решение о назначении дополнительных или повторных экспертиз. Также суд будет обязан оценить показания и заключение специалиста защиты как доказательства. Отказать защите в допросе специалиста, явившегося в заседание, суд не вправе».
Адвокат Анастасия Пилипенко:
«Есть несколько вариантов. Следователь или суд могут назначить третью экспертизу, чтобы разрешить противоречия между двумя первыми, а могут просто ограничиться оценкой одного заключения как более достоверного (например, один из экспертов имеет больший стаж работы по специальности, а также экспертный стаж, чем второй).
Поэтому работа защиты может разворачиваться в двух направлениях – атака на “неугодную” экспертизу либо ходатайство о назначении повторной экспертизы (если есть вызывающее доверие экспертное учреждение). Какую конкретно стратегию выбрать, зависит от обстоятельств дела и особенностей экспертизы».
Адвокат Анастасия Пилипенко:
«Здесь главное — это сарафанное радио, соцсети и СМИ. Контакты адекватных экспертов и специалистов обычно знают адвокаты, группы поддержки и родственники политзаключенных. О работе специалистов со стороны защиты в громких уголовных делах всегда можно прочитать в СМИ».
Это зависит только от добросовестности экспертов и судей, но на это едва ли стоит рассчитывать в политических делах. К сожалению, ангажированность и некомпетентность экспертов, привлеченных судом и стороной обвинения, — это типичная ситуация.
Например, в посте журналиста Вадима Ваганова про то, что «гомофобия, бифобия, трансфобия — отвратительны», эксперты усмотрели «социокультурную угрозу национальной безопасности РФ» в части защиты «традиционных ценностей». В итоге его оштрафовали за «ЛГБТ-пропаганду».
«Это дело показательно тем, что перед его возбуждением Роскомнадзор поручил провести две экспертизы учителю биологии, специалистке в области рекламы и связей с общественностью, а также психологу. Первую экспертизу из 11 листов они провели втроем за 5 минут. <…> Такая оценка легла в основу вынесенного судебного акта, который основан на субъективных представлениях “экспертов” и противоречит международным обязательствам России в области соблюдения права на выражение мнений», — говорит юрист Максим Оленичев.
Еще один показательный пример: в деле Дарьи Козыревой о «дискредитации армии» эксперты обвинения приписали ей авторство стихов Тараса Шевченко «Завещание» из-за измененного знака препинания: в конце она поставила восклицательный знак вместо точки.
Есть и хорошие истории, хотя их гораздо меньше. В октябре 2024 года СК прекратил дело о «дискредитации армии» против саратовской учительницы Рузили Бишевой. Поводом для преследования послужило обращение к министру образования Саратовской области с просьбой отменить в школах «Разговоры о важном», ОГЭ, ЕГЭ и ВПР, а также не использовать в образовательных учреждениях рамки металлодетекторов. Три из четырех лингвистических экспертиз не нашли в обращении признаков дискредитации. Вскоре после последней экспертизы дело прекратили.