«Буду под защитой, если буду им помогать». Как ФСБ пыталась завербовать пацифиста-волонтера

Когда в феврале 2022 года началась война, я понял, что не хочу быть частью страны, которая воюет со своими соседями. Я тогда жил в Кемерово и работал в химической лаборатории. Новость о вторжении застала меня на работе. Помню это состояние полной прострации: я не мог нормально осмыслить происходящее, единственное, что точно понимал, — нужно уезжать. Уже в конце июня — начале июля 2022 года я оказался в Грузии.

Для меня этот отъезд был формой гражданского несогласия с происходящим. В Грузии я сначала занимался волонтерством: помогал украинцам, которые приехали после начала боевых действий. Тем, кто буквально только что выбрался из-под обстрелов. Мы помогали им в бытовых вопросах, с бюрократией, а еще смогли организовать керамическую студию.

Но скоро мои накопления подошли к концу, и стало очевидно, что мне нужно устраиваться на работу. Я нашел вакансии в частной русскоязычной школе Happy School. Сначала пошел учителем, а потом стал академическим директором. Так прошло три с половиной года.

В Россию я за все это время не ездил ни разу. Но в конце 2025 года пересечь границу мне все-таки пришлось. Из-за изменений в грузинском законодательстве стало понятно, что, возможно, скоро придется уехать. Скопилось немало вещей, и было решено отправить их друзьям в Россию. Чтобы не доверять это перевозчикам, я поехал сам — одним днем. План был очень простой: утром приехать во Владикавказ, сдать груз и ночью вернуться обратно. Я взял с собой только паспорт, телефон и самое необходимое.

Никаких особых рисков я, честно скажу, не видел.

23 декабря 2025 года я приехал на Верхний Ларс. Машину с водителем пропустили сразу. Когда я подал паспорт, сотрудник на контроле несколько раз вставил его в сканер, вытащил, посмотрел на меня и начал кому-то звонить. Потом сказал, чтобы я прошел за женщиной, которая сейчас подойдет. Меня увели в здание рядом с пунктом пропуска. Там были двое сотрудников погранслужбы в форме. Они спросили, как меня зовут, где я родился, что делал в Грузии, попросили выложить вещи из карманов, раздеться до пояса, показать, есть ли татуировки. После этого паспорт и телефон оставили у себя, а меня отправили ждать.

Я провел там несколько часов. Водитель, с которым я приехал, пытался выяснить, что происходит, но ему ответили, что «идет работа» и его это не касается. Потом вышел мужчина с моими документами и телефоном и отвел меня в другое, уже отдельное здание, куда вход был по пропускам. Там мной занялись уже сотрудники ФСБ.

Первый сотрудник ФСБ был без формы, не представился, не показал никаких документов. Он сразу начал с угроз. Сказал примерно следующее: сейчас, мол, тебя отсюда отправят на «СВО» к твоим любимым украинцам, будешь там с ними лежать. Потом начал показывать мне видео с антивоенного митинга в Тбилиси, на который я действительно ходил в годовщину войны, и фотографии каких-то людей, спрашивал, кто это. Я отвечал, что не знаю. Он давил, говорил, чтобы я не врал, печатал что-то на компьютере, повторял фразы про то, сколько людей погибло на войне, говорил, что меня могут выкинуть в реку. После этого у меня взяли фотографии, отпечатки пальцев и мазок изо рта. Это было особенно тревожно. В здании я провел в общей сложности больше четырех часов.

Позже пришел полицейский и повел меня показывать вещи. К тому моменту все мои вещи вынули из машины и просто бросили на парковке. Было видно, что в коробках кто-то рылся. Я показал, где мои вещи, где вещи подруги. После этого мне вернули документы и велели снова идти на контроль. В итоге печать в паспорт все-таки поставили, и уже ночью 24 декабря я въехал в Россию.

Как уехать из России, если тебя вербует ФСБ?

Я доехал до Владикавказа, переночевал, а утром 25 декабря попытался понять, как выбраться обратно. Мне было очень страшно после произошедшего на границе, и оставаться в России не хотелось вообще. Я снял квартиру посуточно через Avito, переночевал и утром отправился поесть.

Примерно в 12:30 мне позвонили с незнакомого номера. Мужчина представился сотрудником ФСБ Азаматом и сказал: «Мы поднялись к вам в квартиру, нас там встретила только женщина, а вы где?» Для меня это был момент настоящего ужаса. Я никому не говорил, где именно живу, просто снял квартиру на сутки — и тут мне сообщают, что за мной уже пришли. Я понял, что они каким-то образом отследили меня, а значит просто бросить сейчас трубку и исчезнуть уже не получится.

Мы договорились встретиться в торговом центре. «Азамат» сказал собрать вещи и следовать за ним. Это был просто панический страх. Уже в машине он начал расспрашивать, что я делал в Грузии, кем работал, как ко мне относились на границе накануне. Пытался создать видимость нормального разговора: не били ли, не оскорбляли ли, не было ли ничего такого. В какой-то момент, когда машина начала сворачивать куда-то во дворы, он пошутил, что я, наверное, сейчас перепугался, как в фильме про Навального, где человека везут непонятно куда. Они с водителем засмеялись, а мне было не до смеха.

Меня привезли в управление ФСБ по Северной Осетии — Алании. Там снова забрали паспорт, телефон и вещи, отвели в кабинет, где начался новый допрос.

«Азамат» спрашивал, почему я уехал из России. Я отвечал честно: потому что началась война, а я пацифист и не приемлю насилие ни в каком виде. Он пытался спорить, пересказывать пропагандистские аргументы о том, что это было нужно и что так было принято решение для защиты. Я отвечал очень осторожно: да, я это слышал, но для меня ситуация была страшной и непонятной.

Потом он начал подробно расспрашивать про мою работу в Грузии. Просил называть имена, фамилии, телефоны коллег. Особенно его интересовали украинцы. Я назвал только то, что и так было легко проверить: школу, соосновательницу, с которой действительно работал. Он продолжал давить и задавать вопросы о том, с кем я общался, куда ходил, в каких митингах участвовал. Говорил, что несогласие с политикой страны — это нормально, что он и сам с чем-то не согласен, но потом переводил разговор к митингам и моему участию в них. Я старался минимизировать свое участие и отвечал, что просто проходил мимо. Он говорил, что не верит, но прямых доказательств мне уже не показывал.

В какой-то момент в кабинет зашел другой мужчина, посмотрел на меня и назвал диссидентом. Сказал, что именно таких, как я, он потом вербует для шпионажа, госизмены и диверсий. Мне пытались доказать, что люди, не согласные с войной, становятся уязвимыми для тех, кто занимается террористической деятельностью. «Азамат» говорил, что у них достаточно материалов на несколько уголовных статей для меня и что теперь мне лучше начать нормально с ними разговаривать. Позже он упомянул и то, что я в школе открыто говорил родителям и сотрудникам: мы не поддерживаем войну, не поддерживаем оккупацию территорий Украины и Грузии. Для меня было неожиданно, что они знали даже это.

Я понял, что он подводит к главному, и оказался прав. «Азамат» заявил, что я буду под их защитой, если буду помогать. Он сказал: тебе же надо вернуться в Грузию. Я ответил, что да, там у меня квартира, кошка, вещи — вся моя жизнь за последние три с половиной года. И тогда он сказал: вернешься. Но если уедешь, обратно можешь не возвращаться. Меня это добило. В России у меня осталась мама. Я расплакался. Он увидел это, вывел меня в коридор, дал воды, начал успокаивать, а потом посадил за стол и продиктовал текст обязательства о добровольном конфиденциальном сотрудничестве. Я должен был написать его от руки и выбрать себе псевдоним. Я выбрал имя Иван. Он предупредил, что я никому не должен рассказывать о произошедшем, даже другим сотрудникам ФСБ, если они вдруг снова меня задержат. Связь с ним я должен был поддерживать через Telegram: когда вылетаю, когда прилетаю, когда пересекаю границу. Он дал мне свой ник в мессенджере и сказал установить приложение уже в Грузии, потому что в России это будет сделать сложно.

После этого меня отпустили. Я сразу уехал в Минеральные Воды и утром 26 декабря вылетел в Грузию. На вылете тоже было тревожно: сотрудник долго смотрел в компьютер, потом на меня, потом снова в компьютер, но в итоге выпустил.

Сначала я просто радовался, что выбрался. Но потом пришло другое чувство: Грузия слишком близко к российской границе, всего около 150 километров. Я вспомнил истории о том, как людей через такие контакты и Telegram-каналы затягивали обратно и чем это заканчивалось. Меня очень пугала перспектива, что от меня начнут требовать чего-то, что полностью противоречит моим взглядам и тому, из-за чего я вообще уехал из России. Я решил, что в Грузии мне оставаться нельзя, и уехал в Черногорию, где и нахожусь сейчас.

После этого со мной и моими близкими произошло несколько тревожных эпизодов.

У моей близкой подруги, которая тоже уехала из России из-за несогласия с войной и оставалась в Грузии, через несколько дней после моего возвращения в Россию неожиданно объявился человек, с которым она не общалась много лет. Он настойчиво спрашивал, почему она не в России, что случилось и что именно ее не устраивает. Это выглядело очень странно.

Второй момент связан с Telegram. Я все-таки зарегистрировал аккаунт на российский номер, как мне велели, но этому человеку так и не написал. И тут на этот аккаунт начали приходить странные сообщения от каких-то посторонних пользователей: тиктоки, ссылки, поздравления, открытки, фразы вроде «спишь?» в четыре утра. С того самого аккаунта, который мне дал Азамат, мне так никто и не написал. Не могу утверждать, что это именно силовики, но за три года до этого ничего подобного у меня не было.

Оглядываясь назад, я понимаю, что решение уехать еще в 2022 году было правильным. Тяжело мириться с тем, как изменилась страна, но гораздо страшнее было бы самому стать частью этих перемен.